Больной не только не может артикулировать, – он не может по заданию коснуться кончиком языка губы или зубов, ему не удается воспроизвести движение облизывания, поцелуя, плевка и т. д. При несколько меньшей степени нарушения аналитико-синтетической деятельности больной может произносить отдельные речевые звуки, но не в состоянии образовывать из них слова, располагая их в нужной последовательности. Распадаются речевые двигательные стереотипы. При этом понимание, т. е. анализ и синтез чужой речи, почти не страдает. Невозможна как спонтанная речь, так и повторение, хотя последнее часто все же осуществляется лучше. Однако в большинстве случаев даже при тяжелой моторной афазии у больного остается одно-два слова, которые он, благодаря сохранности артикуляции, произносит часто совершенно отчетливо и ясно. Обычно это какие-либо восклицания, короткие слова, обрывки фраз: «хорошо», «нет», «да», «пока», «ну вот», «та-та» и др. Что бы больной ни пытался сказать, он произносит только оставшееся у него слово (речевой эмбол). Ввиду того что модуляция при моторной афазии грубо не страдает, больные произносят это слово с довольно богатыми интонациями, благодаря чему почти всегда можно понять, что оно выражает-утверждение, отрицание,’ радость, печаль, удовольствие и т. д. Нередко относительно хорошо сохраняется автоматизированная речь: стихи, счет, перечисление дней недели и месяцев в обычном порядке. Моторная афазия не всегда бывает настолько тяжелой, чтобы речь выключалась полностью. Часто у больного остается еще довольно большой запас слов. Однако такой больной говорит медленно, с трудом подбирает и произносит слова, нередко искажая их, переставляет звуки или вместо одного произносит другой (литеральная парафазия). Например, вместо «самовар» и «молоко» произносится  «саморав», «моколо» и т. д. Особенно легко происходит соскальзывание на звуки, хотя и разные по звучанию, но близкие по артикуляции: л-н-т или м-б; например, больной произносит «санат» вместо «салат», «стон» вместо «слон», «доб» вместо «дом» и т. п.

Больной не только не может артикулировать, – он не может по заданию коснуться кончиком языка губы или зубов, ему не удается воспроизвести движение облизывания, поцелуя, плевка и т. д. При несколько меньшей степени нарушения аналитико-синтетической деятельности больной может произносить отдельные речевые звуки, но не в состоянии образовывать из них слова, располагая их в нужной последовательности. Распадаются речевые двигательные стереотипы. При этом понимание, т. е. анализ и синтез чужой речи, почти не страдает. Невозможна как спонтанная речь, так и повторение, хотя последнее часто все же осуществляется лучше. Однако в большинстве случаев даже при тяжелой моторной афазии у больного остается одно-два слова, которые он, благодаря сохранности артикуляции, произносит часто совершенно отчетливо и ясно. Обычно это какие-либо восклицания, короткие слова, обрывки фраз: «хорошо», «нет», «да», «пока», «ну вот», «та-та» и др. Что бы больной ни пытался сказать, он произносит только оставшееся у него слово (речевой эмбол). Ввиду того что модуляция при моторной афазии грубо не страдает, больные произносят это слово с довольно богатыми интонациями, благодаря чему почти всегда можно понять, что оно выражает-утверждение, отрицание,’ радость, печаль, удовольствие и т. д. Нередко относительно хорошо сохраняется автоматизированная речь: стихи, счет, перечисление дней недели и месяцев в обычном порядке. Моторная афазия не всегда бывает настолько тяжелой, чтобы речь выключалась полностью. Часто у больного остается еще довольно большой запас слов. Однако такой больной говорит медленно, с трудом подбирает и произносит слова, нередко искажая их, переставляет звуки или вместо одного произносит другой (литеральная парафазия). Например, вместо «самовар» и «молоко» произносится  «саморав», «моколо» и т. д. Особенно легко происходит соскальзывание на звуки, хотя и разные по звучанию, но близкие по артикуляции: л-н-т или м-б; например, больной произносит «санат» вместо «салат», «стон» вместо «слон», «доб» вместо «дом» и т. п.