Лобные и теменные бугры резко выдаются, лоб выступает вперед над лицом. Турецкое седло деформировано. Верхняя стенка глазниц отдавлена книзу, корень носа широк и вдавлен, ноздри как бы выворочены. Глаза широко расставлены и выпячиваются. Взгляд ребенка направлен вниз, верхнее веко оставляет незакрытым полоску склеры, нижнее-закрывает часть радужки. Черепные кости истончены, иногда прозрачны, черепные швы расширены, роднички резко увеличены, выбухают и не пульсируют. При аускультации выслушиваются громкие сосудистые шумы. На висках, лбу, у переносицы видна расширенная венозная сеть. При крике, плаче, натуживании вены сильно набухают. Лицо маленькое, особенно при сопоставлении с черепом, изможденное, кожа тонкая, бледная. Волосы на голове редкие. В отдельных случаях водянка может быть и при уменьшенном размере черепа-гидроцефалия при микроцефалии. Общее физическое развитие ребенка с врожденной гидроцефалией может заметно не страдать. Довольно часто отмечается позднее прорезывание зубов, иногда нарушения обмена. В отдельных случаях наблюдается преждевременное половое развитие или, наоборот, адипозо-генитальная дистрофия. Часты различные аномалии развития-незаращение дужек (spina bifida), сирингомизлия, альбинизм, нанизм и др. Обычно имеются различные двигательные нарушения и расстройства психики. К двигательным нарушениям относятся спастические параличи и парезы, большей частью в форме нижних параплегии, реже гемиплегий, мозжечковая атаксия и дрожание. Сухожильные рефлексы повышены, вызываются клонусы стоп и чашек, патологические рефлексы; симптом Бабинского является весьма ранним и почти постоянным. Надо только помнить, что в возрасте до одного года симптом Бабинского-физиологическое явление. Из черепномозговых нервов чаще всего бывают поражены глазодвигательные, особенно отводящий. Вследствие этого косоглазие (сходящееся) является частым симптомом. Во многих случаях наблюдается нистагм, зрачковые расстройства, поражение зрительных нервов-застойные соски или их атрофия. Развитие моторных функций сильно запаздывает. Дети начинают поздно сидеть, ходить; при ходьбе туловище сгорблено, голова свисает, руки вяло висят вдоль туловища. В тяжелых случаях дети совсем не могут ходить. Развитие речи также часто запаздывает, а в некоторых тяжелых случаях дети так и не начинают говорить.

Больной не только не может артикулировать, – он не может по заданию коснуться кончиком языка губы или зубов, ему не удается воспроизвести движение облизывания, поцелуя, плевка и т. д. При несколько меньшей степени нарушения аналитико-синтетической деятельности больной может произносить отдельные речевые звуки, но не в состоянии образовывать из них слова, располагая их в нужной последовательности. Распадаются речевые двигательные стереотипы. При этом понимание, т. е. анализ и синтез чужой речи, почти не страдает. Невозможна как спонтанная речь, так и повторение, хотя последнее часто все же осуществляется лучше. Однако в большинстве случаев даже при тяжелой моторной афазии у больного остается одно-два слова, которые он, благодаря сохранности артикуляции, произносит часто совершенно отчетливо и ясно. Обычно это какие-либо восклицания, короткие слова, обрывки фраз: «хорошо», «нет», «да», «пока», «ну вот», «та-та» и др. Что бы больной ни пытался сказать, он произносит только оставшееся у него слово (речевой эмбол). Ввиду того что модуляция при моторной афазии грубо не страдает, больные произносят это слово с довольно богатыми интонациями, благодаря чему почти всегда можно понять, что оно выражает-утверждение, отрицание,’ радость, печаль, удовольствие и т. д. Нередко относительно хорошо сохраняется автоматизированная речь: стихи, счет, перечисление дней недели и месяцев в обычном порядке. Моторная афазия не всегда бывает настолько тяжелой, чтобы речь выключалась полностью. Часто у больного остается еще довольно большой запас слов. Однако такой больной говорит медленно, с трудом подбирает и произносит слова, нередко искажая их, переставляет звуки или вместо одного произносит другой (литеральная парафазия). Например, вместо «самовар» и «молоко» произносится  «саморав», «моколо» и т. д. Особенно легко происходит соскальзывание на звуки, хотя и разные по звучанию, но близкие по артикуляции: л-н-т или м-б; например, больной произносит «санат» вместо «салат», «стон» вместо «слон», «доб» вместо «дом» и т. п.

Больной не только не может артикулировать, – он не может по заданию коснуться кончиком языка губы или зубов, ему не удается воспроизвести движение облизывания, поцелуя, плевка и т. д. При несколько меньшей степени нарушения аналитико-синтетической деятельности больной может произносить отдельные речевые звуки, но не в состоянии образовывать из них слова, располагая их в нужной последовательности. Распадаются речевые двигательные стереотипы. При этом понимание, т. е. анализ и синтез чужой речи, почти не страдает. Невозможна как спонтанная речь, так и повторение, хотя последнее часто все же осуществляется лучше. Однако в большинстве случаев даже при тяжелой моторной афазии у больного остается одно-два слова, которые он, благодаря сохранности артикуляции, произносит часто совершенно отчетливо и ясно. Обычно это какие-либо восклицания, короткие слова, обрывки фраз: «хорошо», «нет», «да», «пока», «ну вот», «та-та» и др. Что бы больной ни пытался сказать, он произносит только оставшееся у него слово (речевой эмбол). Ввиду того что модуляция при моторной афазии грубо не страдает, больные произносят это слово с довольно богатыми интонациями, благодаря чему почти всегда можно понять, что оно выражает-утверждение, отрицание,’ радость, печаль, удовольствие и т. д. Нередко относительно хорошо сохраняется автоматизированная речь: стихи, счет, перечисление дней недели и месяцев в обычном порядке. Моторная афазия не всегда бывает настолько тяжелой, чтобы речь выключалась полностью. Часто у больного остается еще довольно большой запас слов. Однако такой больной говорит медленно, с трудом подбирает и произносит слова, нередко искажая их, переставляет звуки или вместо одного произносит другой (литеральная парафазия). Например, вместо «самовар» и «молоко» произносится  «саморав», «моколо» и т. д. Особенно легко происходит соскальзывание на звуки, хотя и разные по звучанию, но близкие по артикуляции: л-н-т или м-б; например, больной произносит «санат» вместо «салат», «стон» вместо «слон», «доб» вместо «дом» и т. п.